ЦВЕТЫ НА УЛИЦЕ И ДОМА

О проекте Redlily Каталог Наши партнеры Услуги дизайнера Анонсы Карта сайта
Тюльпан цвета ночи

Тюльпан цвета ночи

Автор: Георгий Водянов

В романе Александра Дюма «Черный тюльпан» много политических интриг и трагичных вздохов, тюремной романтики и исторического антуража, но чертовски мало тюльпанов! Между тем, в основу сюжета легла подлинная история эпохи прогрессирующей голландской тюльпаномании.
Общество любителей тюльпанов города Гарлема (или Хаарлема) назначило премию тому, кто вырастит черный тюльпан без единого пятнышка: задача еще не разрешенная и считавшаяся неразрешимой, так как в ту эпоху в природе не существовало даже темно-коричневых тюльпанов…

Томительное ожидание черного чуда увеличило премию до 100 000 гульденов (за эту сумму можно было приобрести несколько каменных домов), хотя все с полным основанием говорили, что учредители конкурса могли бы с тем же успехом назначить премию в два миллиона флоринов — все равно добиться решения задачи невозможно. Тем не менее, весь мир тюльпановодов переживал величайшее волнение: все только и думали об этом большом черном тюльпане, который считался такой же химерой, как черный лебедь Горация или белый дрозд французских легенд.

15 мая 1637 года в результате длительных экспериментов был рожден этот оригинальный, первый цветок черного цвета и был назван Philipp de Comines. По такому случаю устроили пышную церемонию, на которую пригласили цветоводов и ботаников со всего мира. По центральной улице Хаарлема шли мужчины в черных сутанах с тюльпанами в руках. За ними несли носилки, застланные белоснежным бархатом, в центре которых высилась хрустальная ваза с новым сортом цветов.

Но этот сорт черного тюльпана, как многие последующие, был недостаточно устойчивыми или же не окончательно черным. При внимательном рассмотрении цвет тюльпана оказывался темным оттенком фиолетового или бордового цветов. Но даже в этом цветке просматривался фиолетовый оттенок, и поиски идеально черного цвета продолжились.

В прошлом веке в лаборатории института цветоводства Нидерландов появился сорт черных тюльпанов «Черная красавица», а позднее еще один — «Королева ночи», после чего поиски идеального черного цветка прекратились на полстолетия. Селекционеры опустили руки, решив, что более темного цвета тюльпана добиться уже невозможно.

Но в 1979 году молодой датский садовод Герт Хагеман под воздействием романа Александра Дюма решил все-таки создать таинственный черный тюльпан. Он взял за основу тюльпаны сортов «Королева ночи» и «Венский лес», и семь лет работал над этим проектом. 29 марта 1986 Хагеман наконец представил свой черный тюльпан, ставший сенсацией не только в Голландии, но и фактически во всем мире. (Хотя этот цветок кажется черным фактически на любом фоне, на самом деле он также очень темного фиолетового цвета.) Стоимость выведения нового сорта составила 400 тысяч долларов, но в коммерческой продаже «Новая Европа» (так двусмысленно назван цветок) так и не появился, а значит, не написана еще последняя глава в этой темной истории.

Что же касается Александра Дюма, то первым импульсом к созданию романа (бытует такое мнение) послужила легенда о сапожнике из Гааги, который заявил, что у него есть черный тюльпан — мечта каждого садовода.

Услышав об этом, синдикат флористов Хаарлема решил заполучить редкий цветок. После непродолжительного торга сапожник согласился на 1500 флоринов и вынес покупателям тюльпан. Флористы швырнули цветок на пол и растоптали, воскликнув: «Идиот! У нас тоже есть черный тюльпан, а у тебя больше не будет шанса его вырастить». И напоследок добавили, что если бы хозяин попросил, ему могли бы заплатить и 10 000 флоринов. В этот же вечер сапожник повесился.

***

– Я всегда верил в Бога, Роза, и никогда не нарушал Его воли. Мне не нужно примирения с Богом, и потому я не стану просить у вас священника. Но всю мою жизнь я лелеял только одну мечту, Роза. Вот если бы вы помогли мне осуществить ее.

– О господин Корнелиус, говорите, говорите, – воскликнула девушка, заливаясь слезами.

– Дайте мне вашу прелестную руку и обещайте, что вы не будете надо мной смеяться, дитя мое…

– Смеяться? – с отчаянием воскликнула девушка. – Смеяться в такой момент! Да вы, видно, даже не посмотрели на меня, господин Корнелиус.

– Нет, я смотрел на вас, Роза, смотрел и плотским и духовным взором. Я еще никогда не встречал более прекрасной женщины, более благородной души, и если с этой минуты я больше не смотрю на вас, так только потому, что, готовый уйти из жизни, я не хочу в ней оставить ничего, с чем мне было бы жалко расстаться.

Роза вздрогнула. Когда заключенный произносил последние слова, на Бюйтенгофской каланче пробило одиннадцать часов. Корнелиус понял.

– Да, да, – сказал он, – надо торопиться, вы правы, Роза.

Затем он вынул из-за пазухи завернутые в бумажку луковички.

– Мой милый друг, я очень любил цветы. Это было в то время, когда я не знал, что можно любить что-либо другое. О, не краснейте, не отворачивайтесь, Роза, если бы я даже признавался вам в любви. Все равно, милое мое дитя, это не имело бы никаких последствий. Там, на площади Бюйтенгофа, лежит стальное орудие, которое через шестьдесят минут покарает меня за эту дерзость. Итак, я любил цветы, Роза, и я открыл, как мне, по крайней мере, кажется, тайну знаменитого черного тюльпана, вырастить который до сих пор считалось невозможным и за который, как вы знаете, а быть может не знаете, обществом цветоводов города Гаарлема объявлена премия в сто тысяч флоринов. Эти сто тысяч флоринов, – видит Бог, что не о них я жалею, – эти сто тысяч флоринов находятся в этой бумаге. Они выиграны тремя луковичками, которые в ней находятся, и вы можете взять их себе, Роза. Я дарю вам их.

– Господин Корнелиус!

– О, вы можете их взять, Роза. Вы этим никому не нанесете ущерба, дорогое дитя. Я одинок во всем свете. Мой отец и мать умерли; у меня никогда не было ни братьев, ни сестер; я никогда ни в кого не был влюблен, а если меня кто-нибудь любил, то я об этом не знал. Впрочем, вы сами видите, Роза, как я одинок: в мой предсмертный час только вы находитесь в моей камере, утешая и поддерживая меня.

– Но, сударь, сто тысяч флоринов…

– Ах, будем серьезны, дорогое дитя, – сказал Корнелиус. – Сто тысяч флоринов составят прекрасное приданое к вашей красоте. Вы получите эти сто тысяч флоринов, так как я уверен в своих луковичках. Они будут ваши, дорогая Роза, и взамен я прошу только, чтобы вы мне обещали выйти замуж за честного молодого человека, которого будете любить так же сильно, как я любил цветы. Не прерывайте меня, Роза, мне осталось только несколько минут…

Бедная девушка задыхалась от рыданий.

Корнелиус взял ее за руку.

– Слушайте меня, – продолжал он. – Вот как вы должны действовать. Вы возьмете в моем саду в Дордрехте землю. Попросите у моего садовника Бютрюисгейма земли из моей гряды номер шесть. Насыпьте эту землю в глубокий ящик и посадите туда луковички. Они расцветут в будущем мае, то есть через семь месяцев, и, как только вы увидите цветок на его стебле, старайтесь ночью охранять его от ветра, а днем – от солнца. Тюльпан будет черного цвета, я уверен. Тогда вы известите об этом председателя общества цветоводов города Гаарлема. Комиссия определит цвет тюльпана, и вам отсчитают сто тысяч флоринов.

Роза тяжело вздохнула.

– Теперь, – продолжал Корнелиус, смахнув с ресницы слезу (она относилась больше к прекрасному черному тюльпану, который ему не суждено будет увидеть, чем к жизни, с которой он готовился расстаться), теперь у меня больше нет никаких желаний, разве только, чтобы тюльпан этот назывался Rosa Barlaensis, то есть напоминал бы одновременно и мое и ваше имя. И так как вы, по всей вероятности, не знаете латинского языка и можете забыть это название, то постарайтесь достать карандаш и бумагу, и я вам это запишу.

Роза зарыдала и протянула ему книгу в шагреневом переплете, на которой стояли инициалы К. В.

– Что это такое? – спросил заключенный.

– Увы, – ответила Роза, – это Библия вашего крестного отца Корнеля де Витта. Я ее нашла в этой камере после смерти мученика. Я ее храню, как реликвию. Напишите на ней ваше пожелание, господин Корнелиус, и хотя, к несчастью, я не умею читать, но все, что вы напишете, будет выполнено.

Корнелиус взял Библию и благоговейно поцеловал ее.

– Чем же я буду писать? – спросил он.

– В Библии есть карандаш, – сказала Роза, – он там лежал, там я его и оставила.

Это был тот карандаш, который Ян де Витт одолжил своему брату.

Корнелиус взял его и на второй странице – первая, как мы помним, была оторвана – он, готовый умереть, подобно Корнелю, написал такой же твердой рукой, как и его крестный:

«23 августа 1672 года перед тем, как сложить голову на эшафоте, хотя я и ни в чем не виновен, я завещаю Розе Грифус единственное сохранившееся у меня в этом мире имущество, – ибо все остальное конфисковано, – три луковички, из коих (я в этом глубоко убежден) вырастет в мае месяце большой черный тюльпан, за который назначена обществом садоводов города Гаарлема премия в сто тысяч флоринов. Я желаю, чтобы она, как единственная моя наследница, получила вместо меня эту премию, при одном условии, что она выйдет замуж за мужчину приблизительно моих лет, который полюбит ее и которого полюбит она, и назовет знаменитый черный тюльпан, который создаст новую разновидность, Rosa Barlaensis, то есть объединенным моим и своим именем.

Да смилуется надо мною Бог и да даст Он ей доброго здоровья.

Корнелиус ван Берл».

Потом, отдавая Библию Розе, он сказал:

– Прочтите.

– Увы, – ответила девушка Корнелиусу, – я уже вам говорила, что не умею читать.

Тогда Корнелиус прочел Розе написанное им завещание.

Рыдания бедной девушки усилились.

– Принимаете вы мои условия? – спросил заключенный, печально улыбаясь и целуя дрожащие кончики пальцев прекрасной фрисландки.

– О, я не смогу, сударь, – прошептала она.

– Вы не сможете, мое дитя? Почему же?

– Потому, что есть одно условие, которое я не смогу выполнить.

– Какое? Мне казалось, однако, что мы обо всем договорились.

– Вы мне даете эти сто тысяч флоринов в виде приданого?

– Да.

– И чтобы я вышла замуж за любимого человека?

– Безусловно.

– Ну, вот видите, сударь, эти деньги не могут быть моими. Я никогда никого не полюблю и не выйду замуж.

И, с трудом произнеся эти слова, Роза пошатнулась и от скорби чуть не упала в обморок.

Испуганный ее бледностью и полубессознательным состоянием, Корнелиус протянул руки, чтобы поддержать ее, как вдруг по лестнице раздались тяжелые шаги, еще какие-то другие зловещие звуки и лай пса.

– За вами идут! – воскликнула, ломая руки, Роза. – Боже мой, боже мой! Не нужно ли вам еще что-нибудь сказать мне?

И она упала на колени, закрыв лицо руками, задыхаясь от рыданий и обливаясь слезами.

– Я хочу вам еще сказать, чтобы вы тщательно спрятали ваши три луковички и заботились о них согласно моим указаниям и во имя любви ко мне. Прощайте, Роза!

– О да, – сказала она, не поднимая головы, – о да, все, что вы сказали, я сделаю, за исключением замужества, – добавила она совсем тихо, – ибо это, это, клянусь вам, для меня невозможно.

И она спрятала на своей трепещущей груди дорогое сокровище Корнелиуса…

еще статьи >>Клёвая кливия   ·Время колокольчиков    ·Чудо-дерево бонсай   ·Самые полезные   ·Сенполия DeepPurple   ·Живой амулет   ·Король сердец   ·Плотоядные дети Флоры   ·Поцелуй природы   ·Царёвы очи   ·Страшно красивая   ·Икона стиля   ·Волшебная черная роза   ·Лужайки Посейдона   ·Цветок из Ветхого завета   ·Цветы для Дюймовочки   ·Первоцвет   ·Спатифиллум: белый парус   ·О жемчужина в цветке лотоса!   ·Точка зрения   ·Альдрованда: оттолкнувшись от земли   ·Ювелирный стручок   ·Быстрее пули   ·Ми-ми-мимоза   ·Флорариум: сад в стекле   ·Мандариновый Эдем   ·Трогательная экспансия   ·Хищник, или Горшочек, не вари!
Наверх